Личности 125/2019

Яна Дубинянская

КАРЛИЗМЫ И ЖИЗНЬ ЛАГЕРФЕЛЬДА

Я предпочитаю относиться к нашему миру, как Ростан относился к насекомым, то есть как к объекту наблюдения. Но мне совсем не хочется, чтобы кто-то наблюдал за мной. А если это все же происходит, мне на это плевать, потому что я 24 часа в сутки играю роль. Даже перед самим собой.

Я строю для себя собственную реальность. Уже давно я изобрел систему, которая помогает мне справляться с жизнью. Я наслаждаюсь этой роскошью – быть в центре неоскверненной Вселенной, которая принадлежит мне одному.

Моя автобиография? Мне нет надобности ее писать: я ее проживаю.

Карл Лагерфельд

Карл Отто Лагерфельдт (фамилия писалась именно так) родился 10 сентября 1935 года. Так он сказал журналистам в 2013-м, а до этого называл другие цифры: 1933 и 1938, привязывая то к одной, то к другой свои юбилеи. «Моя мама изменила дату. Ей было проще нарисовать 3 или 8. Я узнал об этом после ее смерти, и я не знаю, почему она это сделала», – не совсем внятно пояснил он. Позже журналисты провели целое расследование, опросили одноклассников Карла, которые ходили с ним к первому причастию, и выяснили, что цифра 1933 все-таки ближе к правде.

Так или иначе, он заставил об этом говорить.

О своем детстве и родителях кутюрье высказывался охотно, но опять же без достоверности. К примеру, называл своего отца шведом, хотя на самом деле Отто Людвиг Лагерфельдт родился в Гамбурге и никаких шведских корней у него не было. Лагерфельдт-старший был владельцем фабрики по производству сгущенного молока, говорил на двенадцати языках и к моменту рождения Карла уже отметил шестидесятилетие. Мать, урожденная Элизабет Бальманн, была дочерью политического деятеля от Католической центристской партии и на момент встречи с будущим мужем работала продавщицей в магазине нижнего белья в Берлине. Они поженились в 1930-м, через год родилась старшая сестра Карла Марта-Кристиана, или Кристель. У отца имелась еще и дочь от первого брака, Теа.

Карл Отто родился в Гамбурге. Семья жила в портовом районе, у воды, и первым воспоминанием маленького Карла стал шум прибрежных кранов, которые регулировали уровень воды в бухте. По легенде, гадалка предсказала матери Карла, что ее сын станет священником, – и с тех пор Элизабет Лагерфельдт ни разу не повела сына в церковь.

Семья была состоятельная: в 1934 году Лагерфельдты купили большую усадьбу в Бад-Брамштедте. С началом Второй мировой вернулись в Гамбург, а когда город начали бомбить союзники, снова уехали в имение. Но о войне в своем детстве Карл Лагерфельд публично не вспоминал. Говорил о совершенно другом: как с малолетства придирчиво выбирал одежду, ни за что не надевал мятое, с шести лет требовал запонки, а в одиннадцать уже самостоятельно завязывал галстук.

«Моей главной проблемой было то, что я безумно скучал, потому что хотел вырасти. Мое детство тянулось бесконечно. От того момента, когда мне было восемь, до того, когда мне исполнилось восемнадцать, казалось, прошло сто лет. Сегодня родители слишком много занимаются своими детьми. Они слишком заботливы. Дети должны сидеть в углу. Я в детстве все время сидел в углу, читал или рисовал. Но я сидел там по собственному желанию. Я ничего другого не хотел делать».

В младшую школу Карл ходил в Бад-Брамштедте, а когда в 1949 году семья снова переехала в Гамбург, продолжил учиться в средней школе имени Бисмарка. Одноклассники Лагерфельда вспоминали, что на уроках он все время рисовал, независимо от того, чем занимался весь остальной класс. А сам кутюрье говорил о школе с раздражением: по его словам, он получил гораздо больше необходимых знаний, посещая Гамбургский художественный музей Кунстхалле, где наибольшее впечатление производили на него французские импрессионисты.

Сам же он предпочитал графику и лелеял мечту стать книжным иллюстратором или карикатуристом. Но, побывав с матерью на показе мод Кристиана Диора, который привез в Германию свою знаменитую коллекцию New Look, юный Лагерфельд открыл для себя совершенно новое направление, смежное с изобразительным искусством – высокую моду.

Шерстяное пальто

«Мода интересовала меня еще до того, как я узнал, что она называется модой, – признавался он. – Мне просто нравилось рассматривать костюмы на картинах, рисунках и одежду, окружающую меня».

Начало пятидесятых стало золотым временем для развития высокой моды в Париже. Послевоенная Европа постепенно приходила в себя, тяжелые времена оставались позади, женственность и красота с легкой руки Кристиана Диора завоевывала подиумы, а модные дома подыскивали талантливую молодежь.

После показа Диора Карл уже не сомневался, что ему прямая дорога в Париж. И, по его словам, доучивался в школе только ради того, чтобы дотянуть до приличного уровня свой французский; вообще-то на этом языке он говорил с детства, как и на английском и итальянском (при родном немецком). И в 1952-м отправился покорять столицу Франции.

Карл Лагерфельдт поступил на курс рисования и истории в лицей Монтень при Синдикате высокой моды – организации, которая с середины XIX века объединяла парижские модные дома, создававшие коллекции от-кутюр. Одним из его однокашников стал семнадцатилетний Ив Сен-Лоран, тоже только-только приехавший штурмовать Париж, но познакомились они на вручении премии престижного конкурса модельеров Woolmark, огранизованного Международным секретариатом шерсти: и юный Лагерфельдт, и Сен-Лоран участвовали в конкурсе просто с улицы, на удачу.

«Я увидел на улице огромные рыжие афиши: ‟Отправьте нам эскизы пальто, платьев или костюмов из шерсти». Я отправил и забыл, – вспоминал Карл Лагерфельд. – Через шесть месяцев получаю телеграмму: ‟Приходите на площадь Мадлен, вы выиграли первую премию в категории «пальто из шерсти»”. Я пошел…»

Другие номера издания «Личности»

№ 131/2019
№ 130/2019
№ 129/2019
№ 128/2019
№ 127/2019
№ 126/2019