Личности 128/2019

Татьяна Винниченко

РЕМЕСЛО И КОМПРОМИССЫ СЕРГЕЯ ДОВЛАТОВА

Он сам расставлял себе литературные барьеры, которые непременно надо было взять. Например: два слова в одной фразе не могли начинаться с одной и той же буквы. Следовать этому правилу было нелегко – но он не сдавался, подчиняя этой стилистической абстракции реальность и факты.

«Довлатову ничего не стоило заменить, допустим, Лондон на Париж, если в предложении необходимо было присутствие героя по имени Леонид – пусть даже таким образом Париж становился столицей Великобритании, – рассказывал писатель и литературовед Петр Вайль. – Семидесятые менялись на шестидесятые, внося нелепость и анахронизм, и без подсказки никогда не догадаться, что все дело в соседнем предлоге ‟с”».

Довлатовский стиль

Когда самый престижный американский журнал «Нью-Йоркер» принял в печать рассказ Сергея Довлатова о его отце из будущего сборника «Наши», в редакции потребовали, чтобы герой рассказа подписал каждую страницу – опасались судов. Но Донат Мечик подписал рукопись сына с удовольствием: он себе нравился в этом рассказе.

Родители Сергея Довлатова были людьми театра: Донат Исаакович Мечик – режиссером Ленинградского академического театра имени Пушкина, Нора Сергеевна Довлатова (Довлатян) – актрисой. Она была на седьмом месяце беременности, когда началась война, и мужу с трудом, через друга семьи, всенародного любимца Николая Черкасова, удалось отправить ее в эвакуацию. В Уфе 3 сентября 1941 года и родился Сережа, их единственный сын. Довлатов рассказывал друзьям, будто там, в Уфе, его прямо в коляске благословил в литературу сам Андрей Платонов; живой классик и правда тоже был тогда в этом городе.

Вскоре после рождения сына его родители встретились в Новосибирске, куда был эвакуирован театр, а в 1944-м, после снятия блокады, вернулись в Ленинград. Здесь мальчик пошел в школу и вызвал смех всего класса, представившись по форме, как потребовала учительница: «Сережа Мечик, еврей». Смешная национальность, смешная фамилия, тем более что сложения он был плотного, и правда как мячик.

Родители развелись в 1949 году, но с отцом Сергей сохранил близкие, приятельские отношения. Мать ушла из театра и стала корректором: все знакомые Сергея Довлатова вспоминали Нору Сергеевну как женщину очень красивую, безупречно грамотную и острую на язык; сын был сильно привязан к ней всю жизнь. А его тетка по матери Маргарита (Мара) имела непосредственное отношение к литературе, редактируя в издательстве «Советский писатель» книги самых крупных литераторов того времени, вплоть до Алексея Толстого.

Школьные друзья вспоминали, как Сережа издавал «журнал» на листочках, соединенных скрепкой, молниеносно заполняя его своими текстами, и посылал в настоящие журналы первые стихи и рассказы: их, конечно, не печатали. А однажды, в старших классах, принес в школу стопку фотографий сверхпопулярного тогда Раджа Капура в фильме «Бродяга», с его неподражаемыми усиками. И только присмотревшись как следует, друзья увидели, что на фото – сам загримированный Сергей.

К окончанию школы он уже был двухметровым красавцем, яркой личностью и любимцем девушек. И поменял фамилию.

В 1958-м, окончив школу, Сергей попытался поступить в Ленинградский университет имени Жданова («звучит не хуже, чем университет Аль-Капоне», – нередко шутил он в дружеской компании, прежде чем вставил эти слова в книгу), на факультет журналистики – недосягаемо «блатной». Его не приняли, и год юноша отработал в типографии. А в следующем году поступил – уже на филфак, на финское отделение. Финский считался в Ленинграде полезным языком: можно было подрабатывать гидом или давать уроки фарцовщикам, но Довлатов, по воспоминаниям друзей, к учебе был равнодушен и, скорее всего, выбор сделала за него мама. «Обучение на факультете мы не обсуждали, – вспоминал однокашник Сергея. – Нас больше интересовали барышни и ухаживание за ними».

«Представьте себе великана с обманчивой внешностью латиноамериканской звезды, который скользит по университетской лестнице в поисках приложения своих скромных духовных и физических сил, и тут ему навстречу выплывает хоровод восторженных студенток, проходящих, вроде меня, свой курс наук в университетских коридорах. ‟Да это же Довлатов. Ведите его сюда!”»

Так писала в своей мемуарной книге первая жена Сергея Довлатова – Ася Пекуровская, тогда студентка-филологиня, которую современники в один голос называют одной из первых ленинградских красавиц и интеллектуалок тех лет: ее сравнивали то с Нефертити, то с Брет Эшли из «Фиесты» суперпопулярного тогда Хемингуэя. Ася Пекуровская помогала Довлатову сдавать зачеты: в отличие от него, она занималась языками серьезно. По воспоминаниям современников, они потрясающе смотрелись вдвоем. «Если мы захотим похвастаться перед инопланетянами совершенством homo sapiens, мы должны послать в космос именно эту пару», – писала приятельница Сергея Людмила Штерн.

История знакомства Сергея и Аси существует в нескольких вариантах, а Иосиф Бродский увязывал их роман со своим знакомством с Довлатовым, выстраивая интригующий треугольник: «Мы осаждали тогда одну и ту же коротко стриженую, миловидную крепость». А продолжилось знакомство по ленинградским ресторанам и квартирам, где вращалась тогда молодая литературная богема: Андрей Битов, Валерий Попов, Владимир Уфлянд, Глеб Горбовский, Александр Кушнер, Виктор Соснора, приезжавший из Москвы Василий Аксенов и другие. Сергей Довлатов уже тогда считался среди них восходящей литературной звездой – для этого было не обязательно печататься, тексты читали вслух и они ходили по рукам. Начиналось легендарное время шестидесятников.

В 1960 году, после ряда драматичных безумств – Ася Пекуровская даже утверждала, будто Сергей стрелял в нее из ружья, правда, мимо, – они все-таки поженились. И в день свадьбы, совершая променад по Невскому, Довлатов уже представлял молодую супругу встреченным приятелям: «Знакомьтесь, моя первая жена Ася».

Другие номера издания «Личности»

№ 127/2019
№ 126/2019
№ 125/2019
№ 124/2019
№ 123/2019
№ 122/2019