Личности 131/2019

Роман Евлоев

РОКСОЛАНА: ВОЛЬНАЯ ДЛЯ СУЛТАНА

Каждый человек свободен ровно настолько, насколько он согласен с реальностью своей тюремной камеры. Нередко бывает так, что запертая в золотой дворцовой клетке рабыня оказывается свободнее, чем ее хозяин. Да, он может даровать одалиске вольную, но она может подарить ему подлинную свободу. История Роксоланы как раз об этом

Клеопатра, Елена Прекрасная, сестры Чынг, царица Тамара, Екатерина II Великая, императрица Цыси и королева Виктория… Не так уж редко в истории человечества миром брутальных мужчин управляла твердая женская рука. Однако даже в этом блистательном ряду Хюррем Хасеки-султан, более известная как Роксолана, выгодно выделяется тем, что своего высокого положения она добилась совершенно самостоятельно, без опоры на знатное происхождение или унаследованное богатство.

Не имея счастья родиться в царской семье, Роксолана начинала путь к неограниченной власти и неувядающей славе с самого незавидного положения, какое только может выпасть на долю человека – с рабского ярма. Подобно ветхозаветному мудрецу Иосифу, она прошла путь от невольницы до фактической соправительницы великой и ужасной империи Османов. Поразительная судьба этой славянской девушки и столетия спустя служит ярким примером того, каких высот способна достичь умная и целеустремленная женщина – даже в насквозь патриархальном обществе XVI века.

Как это часто бывает, ни обстоятельства ее появления на свет, ни даже полученное при рождении имя Роксоланы доподлинно не известны. Большинство биографов склонны придерживаться версии, согласно которой девушка происходила из города Рогатин украинского Прикарпатья, входившего в тот период в состав польского государства, что, впрочем, не снимает вопроса о национальной принадлежности будущей Хюррем Хасеки-султан. Историки Польши, Украины, Литвы, Молдавии и России продолжают яростно доказывать, что Роксолана была именно их землячкой, но стопроцентно убедительных аргументов не в состоянии представить ни один из спорщиков – достоверных письменных свидетельств в пользу того или иного мнения не существует.

Российские исследователи отдают предпочтение венецианским источникам, например, утверждению дипломата Бернардо Наваджеро, который считал Хюррем Хасеки-султан русской: «di nazione russa», – утверждал он. Его соотечественник и коллега Джованни Баттиста Тревизано также называл Роксолану «султаншей из России»: «Sultana, ch’e di Russia», что, с редким для подданных Светлейшей Республики единодушием, подтверждает и венецианский полководец Маркантонио Брагадино.

Поляки же апеллируют к сообщению дипломата Михалона Литвина из его записок «О нравах татар, литовцев и москвитян» о том, что «любимейшая супруга турецкого императора, мать его перворожденного[1] сына и наследника», некогда была украдена в землях польско-литовской Унии. Пятьюдесятью годами позже секретарь короля Польши Стефана Батория докладывал великому канцлеру Великого Княжества Литовского Льву Сапеге, что сведения о «поповне из Рогатина, из народа русинского» он получил непосредственно от султана Мурада III – родного внука Роксоланы и Сулеймана I Кануни. Помимо этого, «русинкой» и «простого попа из Рогатина дочерью» на страницах «Великого посольства Кшиштофа Збражского» называл Роксолану и Самуил Твардовский, один из легатов Польши в Стамбуле.

На первый взгляд наиболее убедительным свидетельством кажется официальная позиция супруга султанши – Сулеймана I Великолепного. В 1551 году он давал аудиенцию польским дипломатам, на которой присутствовала и сама Хюррем Хасеки-султан. Впоследствии Сулейман не преминул подчеркнуть это обстоятельство в переписке с королем Сигизмундом II Августом: «…твой посол застал мою жену, твою сестру, в добром здравии». Согласно придворному протоколу, уместным поводом называть Роксолану – женщину неблагородного происхождения – «сестрой короля» считалось только их землячество, принадлежность к одной нации. Правда, учитывая отношения между Портой и Польшей, подобное сравнение с простолюдинкой могло быть и завуалированным оскорблением Сигизмунда II, ведь, согласно донесениям венецианца Антонио Барбариго, «…султан совсем не считается с польским королем, даром что тот один из могущественнейших христианских государей и может выставить на защиту своей державы полтораста тысяч конного войска!»

Правда, против версии польского происхождения султанши говорят маленькие нюансы ее собственного поведения по отношению к полякам. Дипломатическую переписку – а Хюррем вела собственную международную корреспонденцию! – с польским двором традиционно турки осуществляли на итальянском языке, как наиболее близком к латыни, в знатоках и переводчиках с которой католическая Польша не испытывала недостатка. Однако, все послания Роксоланы принципиально составлены на так называемом «османском» – неудобном для европейцев «высоком» языке придворных поэтов и высокородных аристократов, зачастую слишком сложном даже для имперских подданных, не говоря уже об иностранцах. Во время личных встреч Хюррем столь же подчеркнуто отказывалась понимать речь польских дипломатов без толмача. Кто-то из историков усматривают в подобной политике понятное стремление иммигрантки и неофитки «быть святее Папы Римского», другие – маленькую месть «слабой женщины» оккупантам ее родного края…

[1] Здесь Литвин ошибается – матерью первенца была не Хюррем.

Другие номера издания «Личности»

№ 130/2019
№ 129/2019
№ 128/2019
№ 127/2019
№ 126/2019
№ 125/2019