Личности 131/2019

Ольга Петухова

ВОЛЬФ МЕССИНГ: ЧЕЛОВЕК И МИФ

Граница между Польшей и СССР стала для Вольфа Мессинга своеобразной демаркационной линией, на которой его судьба переломилась пополам: на «до» и «в» СССР, что и позволило телепату скрыть некоторые истинные обстоятельства первой части собственной жизни. В Советском Союзе Вольф Мессинг намеренно создавал миф о самом себе – прежнем. В соавторстве с журналистом «Комсомольской правды» Михаила Хвастунова он написал увлекательнейшую полуфантастическую автобиографию, которую теперь цитируют все – даже скептики. У последних, впрочем, нет иного выбора: документальных свидетельств жизни Вольфа Григорьевича в «польский период» практически нет. И все же…

В Советском Союзе сороковых годов прошлого века не было места ни религии, ни мистике, и вынужденно эмигрировавший в Страну Советов в начале Второй мировой войны польский гастролирующий раввин-телепат Вольф Мессинг никак не мог рассчитывать на сочувствие и публичный успех. Более того: уникальный дар чтения мыслей и внушения (если принять их на веру) обрекали Мессинга на смерть в сталинской стране – всеобщем лагере доносчиков и их жертв. А статус беженца с оккупированной фашистами территории навсегда ставил клеймо неблагонадежности и шпионства.

Однако вопреки столь мрачным перспективам Вольф Мессинг не просто выжил в СССР, а обрел в нем вторую родину и стал его самым нашумевшим публичным магом и чародеем. На больших и малых сценах он читал мысли людей, исцелял головную боль, гипнотизировал и сам впадал в каталептический транс, предсказывал судьбы по фото. По легенде, «охранную грамоту» и право творить все это с советскими гражданами он получил лично от Иосифа Сталина. И уже одно это обстоятельство было поистине чудом…

«Я родился… в крохотном еврейском местечке Гура-Кальвария близ Варшавы. Произошло это в канун нового века – 10 сентября 1899 года. Трудно сейчас представить и описать жизнь такого местечка – однообразную, скудную, наполненную суевериями и борьбой за кусок хлеба», – свой рассказ о детстве в мемуарной повести «О самом себе» Вольф Григорьевич Мессинг начинает именно так, и поначалу не грешит против истины.

Из пяти тысяч населения Гуры-Кальварии (в переводе «Голгофы») три с половиной тысячи составляли евреи, среди них было немало гурских хасидов: в городке в свое время проповедовал Ицхак Меир Альтер. Синагоги служили центром духовной жизни горожан, и юный Мессинг рос в атмосфере фанатичной набожности. Самый смышленый из четырех братьев, он мог рассчитывать на карьеру раввина: в хедере, начальной еврейской школе, где зазубривали Талмуд, учителя хвалили мальчика за феноменальную память и смекалку.

Отец Вольфа – Гершик Мессинг – был «из простых», арендовал сад и кормил семью на гроши, которые сумел выручить от продажи фруктов. Сыновьям он по-своему желал лучшей доли и воспитывал «беспощадно»: «обиженный был для него вдвойне и втройне виноватым за то, что позволил себя обидеть. Это была бесчеловечная мораль, рассчитанная на то, чтобы вырастить из нас зверят, способных удержаться в жестком и беспощадном мире» – вспоминал об отце телепат.

Позже все знавшие взрослого Мессинга отмечали его крайнюю ранимость и постоянную «взвинченность», на все происходящее он реагировал крайне бурно – «всей кожей», отзываясь на малейшее давление извне. Очевидно, сказывались последствия отцовской жестокости и природная восприимчивость, выходившая за границы нормы. В раннем детстве он страдал лунатизмом, но честно признавался, что не помнил об этом, а знает лишь из рассказов родных: «якобы мать однажды увидела, как я во сне встал с кровати, подошел к окну, в которое ярко светила луна, и, открыв его, попытался влезть на подоконник... Излечили меня – опять же по рассказам – корытом с холодной водой, которое в течение некоторого времени ставили у моей кровати. Вставая, я попадал ногой в холодную воду и просыпался...» Более о раннем детстве Мессинг не вспоминал ничего примечательного, вплоть до момента, когда ему исполнилось одиннадцать лет, и с ним приключился случай на железной дороге, ставший для его биографов поистине хрестоматийным.

К тому моменту Вольф уже покинул нелюбимый отчий дом и учился в соседнем городке в иешиве – талмудической школе, в которой готовили раввинов. В автобиографии Мессинг рассказывает, что жилось ему там очень тягостно, кормили студентов подаянием в разных домах, а спали они на полу в синагоге. После двух лет таких мытарств в порыве подросткового богоборчества Вольф якобы обрезал полы одежды, украл из церковной кружки несколько грошей, собранных «на Палестину», и бежал на вокзал, где сел в первый попавшийся поезд на Берлин. Денег на билет у него не было, и в надежде, что кондуктор не заметит его, мальчик забрался под лавку. Ближе к ночи в вагоне действительно появился контролер.

Мессинг писал: «Нервы мои были напряжены до предела. Я протянул руку и схватил какую-то валявшуюся на полу бумажку – кажется, обрывок газеты... Наши взгляды встретились. Всей силой страсти и ума мне захотелось, чтобы он принял эту грязную бумажку за билет... Он взял ее, как-то странно повертел в руках. Я даже сжался, напрягся, сжигаемый неистовым желанием. Наконец он сунул ее в тяжелые челюсти компостера и щелкнул ими... И подобревшим голосом сказал: ‟Зачем же вы с билетом – и под лавкой едете?.. Есть же места... Через два часа будем в Берлине...”»

Имел место подобный случай или нет, но именно с него начинается история Мессинга – гипнотизера и телепата, которая теперь, когда впечатлительный мальчик оказался вне дома, в еще более агрессивной среде, развивалась на удивление быстро: спустя пять месяцев все в том же Берлине с Вольфом случился еще более волнующий инцидент. В то время он работал посыльным в доме для приезжих на Драгунштрассе и однажды, неся пакет в пригород, прямо на улице упал в голодный обморок. Подобравшие мальчика медики констатировали смерть, и, не появись в морге дотошный студент, на самом деле могли бы похоронить его. Но студент расслышал слабый пульс и передал Вольфа в руки некоему Абелю, как пишет Мессинг, известному в Берлине психиатру и профессору. На третьи сутки тот вывел подростка из летаргии и проведя с ним ряд опытов, убедился, что Вольф впал в состояние транса от истощения и невроза…

Другие номера издания «Личности»

№ 130/2019
№ 129/2019
№ 128/2019
№ 127/2019
№ 126/2019
№ 125/2019