Личности 132/2020

Татьяна Винниченко

МИКЛУХО-МАКЛАЙ: ЧЕЛОВЕК БЕЗ РУЖЬЯ

Людей подобного склада теперь не осталось совсем: тому виной и страшные исторические жернова, которые именно таких людей перемалывали первыми, и полная смена приоритетов и ценностей в обществе, да и вообще, что поделаешь, иные времена. Потому этими людьми так легко восхищаться – и так трудно по-человечески их понять, постичь и пропустить через себя истинные мотивации их поступков. Трудно поверить, что высокие слова и понятия, которые сегодня используются разве что для прикрытия вполне практических и низменных интересов, для тех людей звучали всерьез.

Рассказ о Николае Николаевиче Миклухо-Маклае никак не получается начать с даты его рождения. И даже с незаурядных судеб его родителей – поздновато. Все началось гораздо раньше, ну хотя бы с этого, хрестоматийного: «Нет уз святее товарищества!» Потому как один из сыновей запорожца Охрима Миклухи (или Макухи, давно это было) влюбился в польскую панночку, перешел на сторону ляхов, а что было дальше, вы знаете. Именно фамильная легенда Миклух в свое время поразила воображение Гоголя, чем семья гордилась особо. А был еще, тоже согласно родовому преданию, Грицько Миклуха, соратник Богдана Хмельницкого. В битве под Желтыми водами он взял в плен наемника, воевавшего на стороне поляков, обедневшего шотландского рыцаря Микаэля МакЛэя, с которым впоследствии породнился...

В русско-турецкую войну (это уже задокументированный исторический факт) казак Степан Миклуха отличился при взятии Очакова, водрузив знамя на стене крепости, получил звание хорунжего и потомственное дворянство. В Отечественную 1812 года его сын, офицер Низовского полка Илья Миклуха (родной дед нашего героя, этнографа и путешественника), был тяжело ранен в битве при Березине. Многие ли сегодня могут похвастаться такой отчетливой, зримой связью времен в своей родословной?

Если дворянин гордится памятью предков и бескомпромиссно чтит этический кодекс рода, то интеллигент принципиально делает себя сам, занимается самообразованием и вырабатывает убеждения. На пересечении этих двух жизненных моделей и возник в XIX веке уникальный тип людей нового склада, к сожалению, до наших дней не сохранившийся.

Николай Ильич Миклуха, сын героя двенадцатого года, пешком пришел с хутора в Стародубе на Черниговщине (хутор был, а с деньгами обстояло хуже) в Санкт-Петербург, где стал студентом Корпуса путей сообщения. Существовал в столице впроголодь, но окончил корпус блестяще, вторым по списку. Инженер-путеец Н.И. Миклуха построил первую в России магистральную железную дорогу, причем руководил работами не из высокого кабинета, а жил на строительстве, зачастую в палатке вместе с семьей. Потом все-таки осел в столице, на престижнейшей должности начальника Николаевского (теперешнего Московского) вокзала. Это он торжественно открывал новую магистраль, отправлял августейший поезд из Петербурга в Москву... И этот человек, чиновник высокого ранга, в 1856 году отправил 150 рублей (немалые деньги по тем временам) ссыльному Тарасу Шевченко.

Разумеется, он сразу потерял и должность, и все привилегии, а здоровье подорвал еще раньше, на изнурительных работах в нездоровом климате. После той жизненной катастрофы Николай Миклуха-старший не прожил и двух лет: скоротечная чахотка. Ему было сорок лет. Подобные люди вообще редко могли позволить себе долгую жизнь.

Остались дети: Сергей, Николай, Ольга, Владимир и Михаил. Старшему было двенадцать, младшему – полтора года. Их мать, Екатерина Беккер, пианистка и художница, тоже дочь героя двенадцатого года, полька по происхождению (у нее в роду – Мицкевич и даже, отдаленно, Гете!) всем пятерым сумела дать высшее образование – по специальностям, с которыми они (ну, кроме малыша Мишеньки) ко времени смерти отца уже почти определились.

Именно о будущем деле жизни каждого, вспоминала Ольга Миклуха, умирающий инженер говорил со своими детьми: будущими юристом, ученым, художницей, морским офицером, и даже младшему безошибочно прочил судьбу народовольца. Не исключено, что через много лет Ольга Николаевна несколько приукрасила, театрализовала постфактум свои воспоминания. Но пересказанные ею слова отца, обращенные ко второму сыну, все-таки стоят того, чтобы их здесь привести:

«Я хотел бы, Коленька, чтобы ты руководился в дальнейшем вот чем: всякая мысль в науке важна и полезна, если от нее можно ожидать видимую пользу в обыденной жизни. В мыслях человек способен уйти далеко, но и на дальнем расстоянии надобно иметь целью что-нибудь необходимое для общей пользы в жизни, потому как наука нужна не самой науке, а всегда – людям».

Коле было одиннадцать. Он запомнил.

Другие номера издания «Личности»

№ 139/2020
№ 138/2020
№ 137/2020
№ 136/2020
№ 135/2020
№ 134/2020