Личности 137/2020

Яна Дубинянская

МАРГАРЕТ ТЭТЧЕР: «ЛЕДИ НЕ ПОВОРАЧИВАЕТ»

«Для них капитализм был чуждой и безжалостной системой, для меня же – явлением привычным, знакомым и созидательным. Я знала, что мой отец мог нанимать новых работников, потому что он удовлетворял требования своих клиентов. Я поняла, что международная торговля поставляла чай, кофе, сахар и пряности тем, кто посещал нашу лавку <…>. Чтобы понять экономику рынка, нет лучше школы, чем бакалейная лавка на углу улицы»

Из мемуаров Маргарет Тэтчер

Бакалейная лавка располагалась на окраине Грантема, небольшого городка в Миддлсексе, по дороге из Лондона в Ливерпуль. Ее хозяином был Альфред Робертс, сын сельского сапожника из многодетной семьи, приложивший массу усилий, чтобы открыть собственное дело. Он женился на Беатрис Стефенсон, дочери смотрителя туалетов на грантемском вокзале, и лавка стала их семейным бизнесом. «Если вы покупаете у Робертсов, то покупаете лучшее» – таким был их слоган.

У Робертсов родилиь две дочери – Мюриэл и Маргарет. Младшая появилась на свет 13 октября 1925 года. Именно с бакалейной лавкой, где она помогала родителям с самого нежного возраста, были связаны ее первые детские воспоминания:

«За прилавком находились три великолепных шкафчика красного дерева со множеством выдвижных ящичков, украшенных ярко надраенными медными ручками; наверху стояли три огромные черные лакированные коробки, где хранились разные сорта чая. Одна из задач, которую мне, еще совсем девочке, доверяли, состояла в том, чтобы извлекать продукты из ящиков и коробок, в которых их привозили, затем взвешивать их и наполнять мешочки по фунту или два фунта весом. В прохладе комнатушки за лавкой, которую мы называли старой пекарней, свешивались с крюков куски бекона, которые надо было освободить от костей и нарезать. В лавке и в доме витали чудесные ароматы пряностей, кофе и копченой ветчины».

В лавке Робертсов продавались колониальные товары со всех частей света, кроме того, отец Маргарет оказывал жителям городка банковские услуги вроде выплаты пенсий и был общественным и видным муниципальным деятелем, олдерменом, мировым судьей и даже мэром Грантема. А мать занималась благотворительностью от методистской церкви, еженедельно собирая продуктовые наборы для бедняков, которые Маргарет с сестрой разносили по домам. Семья придерживалась строгих религиозных правил, по воскресеньям девочки посещали в течение дня пять служб в приходской церкви, ходили в воскресную школу и пели в церковном хоре. В семье царила строгая экономия вплоть до аскетизма, девочки носили самые простые и практичные платья.

В пять лет Мегги пошла в Каунтер-скул, лучшую начальную школу графства, и училась блестяще. Затем она поступила в классическую школу для девочек Кестевен-энд-Грантем-Герлз-скул, где все годы была первой ученицей и только однажды – второй. По семейной легенде, выиграв в девять лет поэтический конкурс, девочка возмутилась, когда знакомая сказала, что ей повезло: «Нет, я этого добилась!»

Десятилетней Мегги благодаря отцу впервые соприкоснулась с политикой – разносила листовки с призывами голосовать за партию консерваторов, которой Альфред Робертс был верен всю жизнь. «Интуитивно и по воспитанию я всегда была чистейшей консерваторшей, – вспоминала Маргарет Тетчер. – Я могла сколько угодно читать многочисленные статьи и книги представителей левых, но у меня не было ни малейшего сомнения относительно того, какую партию я поддерживаю».

В школе Маргарет Робертс называли «надеждой Грантема» и прочили ей большое будущее: например, закончить университет в Бирмингеме или Бедфорде, куда ее были готовы зачислить без экзаменов, и стать инженером-химиком. Но она ставила себе гораздо более высокую планку: только Оксфорд или Кембридж.

Мегги окончила школу в 1942 году, в разгар Второй мировой. Грантем был важным железнодорожным узлом и потому постоянно подвергался бомбардировкам. В доме Робертсов бомбоубежища не было, они пережидали налеты люфтваффе под дубовым столом на кухне. В начале войны в их семье жила Эдит, девочка-еврейка из Вены, подружка Мюриэл по переписке, которую родители успели отправить в Англию.

Альфред Робертс был настроен патриотично и верил в победу. А его дочь готовилась к вступительным экзаменам. За год она самостоятельно изучила латынь, необходимую для поступления на стипендию в колледж Саммервиль в Оксфорде. Из более чем двухсот претенденток брали семнадцать, а Маргарет Робертс оказалась восемнадцатой. Чтобы не терять год, она вернулась в школу и помогала вести уроки, но тут ей именно повезло: одна из принятых девушек отказалась от стипендии, и Мегги зачислили в колледж.

В Саммервиле, одном из самых скромных колледжей в Оксфорде, Мегги все равно производила впечатление бедной и неотесанной провинциалки. «Этой девушке всегда было не по себе, и она постоянно задавалась вопросом, что можно делать и чего нельзя», – вспоминала ее однокашница. «Я тосковала по дому, и мне там ужасно не нравилось», – подтверждала и сама Маргарет. Она поступила на химический факультет, но все больше разочаровывалась в своем выборе, который не сулил ничего, кроме работы на каком-нибудь предприятии.

Постепенно она освоилась в колледже и к 1945-му, когда с войны вернулись молодые люди, уже ходила со студенческой компанией в театры, пила спиртное, пробовала курить и даже чуть не вышла замуж за молодого баронета, чьего имени в мемуарах не называла, но его мать пришла в ужас от подобного мезальянса.

На старших курсах Мегги стала членом Оксфордской университетской Консервативной ассоциации, быстро продвинулась до казначея и затем председателя. Она участвовала в конференциях и обедах консерваторов, заводила полезные знакомства, выступала с пламенными и критическими речами. И однажды, вспоминала она, после ее речи один друг будто бы сказал: «Чего вы действительно хотите, так это стать членом парламента».

Другие номера издания «Личности»

№ 139/2020
№ 138/2020
№ 136/2020
№ 135/2020
№ 134/2020
№ 133/2020