Личности 138/2020

Яна Дубинянская

АЛЬ ПАЧИНО: ПО КАНАТУ

Аль Пачино – один из пересчитанных по пальцам актеров Голливуда, для которых успех в кино не стал автоматически концом театральной карьеры. Всю жизнь он пытался как-то совмещать – с огромным трудом, с переменным успехом, но с верой, что это необходимо.

«Знаете, какая разница между игрой на сцене и игрой в кино? – пояснял он журналистам. – Играть – все равно что ходить по канату. На сцене канат натянут высоко-высоко. Брякнешься, так брякнешься по-настоящему. В кино канат лежит на полу»

Его дед и бабушка по материнской линии приехали в Америку из сицилийского городка под названием Корлеоне. Их дочь Роза Джерарди вышла замуж за другого итальянского эмигранта, тоже сицилийца, из городка Сан-Фрателло – Сальваторе Пачино. 25 апреля 1940 года в Восточном Гарлеме, появился на свет их сын по имени Альфредо Джеймс. Родители развелись, когда ему было всего два года.

«Я рос у развалившегося очага», – признался актер через три десятка лет журналисту «Лос-Анджелес Таймс» Гаю Флэтчли в баре в перерыве между выпивкой; об этом слишком откровенном интервью он потом жалел, но оно увидело свет и вдохновило многих биографов артиста искренним рассказом о его детстве.

Аль остался с матерью и жил в большой итальянской семье: бабушка, дедушка, дяди и тети, всего девять человек в трехкомнатной малометражной квартирке в Бронксе, в эмигрантском квартале. Своего угла у мальчика не было, на улицу его в раннем детстве не пускали – жили они не в лучшем районе – он чувствовал себя очень одиноким и шутил, будто даже дружил со шваброй. Зато мама с трех лет водила сына в кино, а потом, когда родственники уходили на работу, а бабушка оставалась в другой комнате, он подолгу разговаривал сам с собой разными голосами – воспроизводил сцены из фильмов.

«Однажды случилось что-то очень странное и едва уловимое, – рассказывал актер журналисту. – Посмотрим, что ты об этом скажешь: мне было пять или шесть, я изображал персонажа из фильма, который только что посмотрел. Я был один, как обычно, и вдруг я остановился. ‟Что-то не так, – подумал я. – Я сделал это слишком хорошо. Никто так не сумеет!”»

В плохую компанию Аль попал уже в школе, где изводил учителей и даже некоторое время учился в классе для эмоционально нестабильных детей. Друзья снисходительно называли его Сонни, маменькин сынок; Аль Пачино не протестовал и сделал из этого звучный псевдоним – Сонни Скотт, раздавая автографы после своего первого выступления на школьной сцене. Позже он чуть не стал Сонни Скоттом и в Голливуде, где нервно относились к фамилиям, оканчивавшимся на гласную, но до этого было еще далеко. Вскоре у него появилось и прозвище «Актер» – не только за школьные спектакли, но и за постоянные пародии и имитации, которыми итальянский мальчишка утверждал свой авторитет среди сверстников.

А район был действительно нехороший: Аль Пачино признавался, что курить впервые попробовал лет в девять, а спиртное и легкие наркотики – в тринадцать. До тяжелых не дошло: двое его друзей умерли от передозировки.

«Помню, мне было лет десять, – рассказывал Аль Пачино. – Наша квартира на верхнем этаже. Дико холодно. Снизу, из проулка, меня окликают друзья, зовут прошвырнуться по улицам. А мать меня не пускает. Я страшно злился и орал на нее без умолку. Она сносила мои упреки. И тем самым спасла мне жизнь. Понимаете, всех тех ребят, которые тогда звали меня гулять, уже нет на свете. Она хотела, чтобы я не шлялся по улицам допоздна, а делал уроки. И именно благодаря этому я теперь сижу здесь и разговариваю с вами. Все очень просто, верно?»

Алю было четырнадцать, когда в Бронкс приехала театральная труппа и в помещении старого кинотеатра сыграла чеховскую «Чайку»; чуть позже подросток увидел актера из спектакля подрабатывающим баристой в закусочной. И с тех пор заболел театром. Мама поначалу одобряла культурное увлечение сына и даже пару раз ездила с ним смотреть бродвейские постановки.

До тех пор, пока он не заявил невозможное: что собирается сам стать актером.

В семнадцать лет Аль Пачино завалил все предметы в школе, кроме английского, и окончательно поссорился с родными, упорствуя в желании пойти на сцену. Положение усугублялось тем, что его мама тяжело заболела и больше не могла работать, все ждали, что взрослый парень начнет кормить семью. Но Альфредо хлопнул дверью и ушел в никуда. Жил по друзьям, зарабатывал на жизнь чем придется: работал курьером, официантом, уборщиком, торговал газетами, разменивая свою зарплату в двенадцать долларов по доллару, чтобы со стороны казалось, будто у него много денег. Почти год он проработал консьержем в жилом доме в Верхнем Вестсайде: на двери своей каморки Аль повесил собственную фотографию, и в гости то и дело наведывались девушки, чтобы познакомиться с молодым человеком: «Им становилось любопытно, и они стучались. В том доме я занимался всем, чем угодно, кроме своей работы».

Он сделал попытку поступить в знаменитую актерскую школу Ли Страсберга, но, разумеется, провалился. Зато нашел друзей среди таких же безвестных любителей театра, как он сам, начал выступать на маргинальных сценах нью-йоркского андеграунда, в Гринвич-Виллидж. Самодеятельные актеры играли в подвалах и на чердаках, в помещениях церквей, где угодно; денег это, понятно, не приносило. Матери Аль при редких встречах говорил, что вот-вот добьется успеха, но она, конечно, в это не верила.

Роза Пачино умерла от лейкемии в 1962 году, когда ее сыну было всего двадцать два, и он все еще был никем. «Мы не были вместе в то время, и лишь в последнее время я чувствую, как сильно я скучаю по ней, – говорил актер в интервью. – Все это закончилось так ужасно из-за моей гордости. Из-за этой своей гордости я всю жизнь делаю ошибки и страдаю». 

Другие номера издания «Личности»

№ 137/2020
№ 136/2020
№ 135/2020
№ 134/2020
№ 133/2020
№ 132/2020