Личности 138/2020

Ольга Петухова

ГЕНРИ МИЛЛЕР: НЕПРИСТОЙНЫЙ РОМАН

Генри Миллеру было глубоко наплевать на то, что о нем подумают, или скажут современники или потомки, ведь никто и никогда не смог бы очернить его сильнее, чем он сделал это сам. Страница за страницей, утюжа свою богатую шокирующими воспоминаниями память, он выпаривал из нее миазмы собственных и чужих страстей, отчего от его книг шел роскошный в своей словесной цветистости порнографический шлейф. Человек-скандал, человек-провокация, он до небесной чистоты полоскал человеческое нутро и как ассенизатор людских пороков был поистине гениален. Он стал культовой фигурой мировой литературы, именно культовой – второго такого не было и нет

Я человек путаный, небрежный, безрассудный, похотливый, похабный, шумный, вдумчивый, совестливый, лживый  и чудовищно искренний.

Генри Миллер. «Черная весна»

«Они болезненно чистоплотны. Но изнутри – воняют. Они ни разу не открыли дверь, ведущую к душе, и никогда не мечтали о безрассудном прыжке в потаенное» – эту горькую сентенцию из своего «Тропика Козерога» Генри Миллер и в других романах варьировал не раз, явно или подспудно, бросая ею злобный упрек так и непрощенным матери и отцу. В их бруклинском доме, вполне респектабельном по меркам эмигрантской окраины Нью-Йорка, было безукоризненно чисто и сытно пахло традиционно жирной и тяжелой немецкой едой, но сама атмосфера дома оставалась нравственно «зловонной»: отец писателя, портной и владелец ателье по пошиву мужской одежды, старший Генри Миллер, по-черному пил, мать, домохозяйка, до деспотичности властная немка Луиза Мари Нитинг, на руках которой была еще и меньшая слабоумная дочь Лоретта – часто раздражалась и скандалила. На тепло, душевность и понимание – всего того, чего от нее ожидал ее одаренный подрастающий сын – она не была способна.

И тогда Генри (он появился на свет 26 декабря 1891 года) совершил свой первый пока еще символический побег – «на самую заманчивую улицу в своей жизни», которая «идеально подходила всем: мальчишке, любовнику, маньяку, пьянице, мошеннику, развратнику, убийце. …И все жили в полной гармонии и дисгармонии». Он быстро выучился уличным законам и сумел стать заводилой среди местных пацанов. Уже в зрелые годы в «Черной весне» он утверждал, что только на улице познал, что на самом деле представляют собой люди, а вот все, что приходило не оттуда, оказывалось лживо. В его позднейшем осмыслении улица и составляла квинтэссенцию человеческой жизни, в которой он чувствовал себя потерянным: «одинокое существо на величайшей пирушке здоровья и счастья (среднестатистического здоровья, среднестатистического счастья), где не встретишь ни одного по-настоящему здорового и счастливого человека».

Но в юности до подобных прозрений оставалось далеко: вполне прилично окончив среднюю школу и всего шесть недель продержавшись в Бруклинском сити-колледже, восемнадцатилетний бунтарь резко «рванул» на свободу: устроился клерком в цементной компании «Атлас Портлэнд Симэнт Компани» и спустя несколько месяцев переехал из отчего дома к «пассии» – некоей вдове Паолине Шуто, которая годилась ему в матери – прельстился зрелой сердечностью и доступностью интимных утех. Однако уже в 1913 году отношениям Генри с мадам Шуто пришел вполне ожидаемый конец: тяготясь возрастной дамой, юноша сбежал от нее в Калифорнию, где год скитался по разным ранчо, отрекшись от мегаполиса и примеряя на себя роль вольного ковбоя. Однажды по дороге в мексиканский бордель Генри с приятелем (таким же «ковбоем»), увлекшись рекламой, свернули на лекцию о Ницше, Достоевском и Ибсене анархистки Эммы Голдман. Миллер слушал ее с неподдельным восхищением, и, как казалось ему – прозрел. В Нью-Йорк он вернулся убежденным анархистом, да еще и мистического толка (сказывалось увлечение модной тогда теософией), и для себя решил: «есть лишь одно великое приключение – и это путешествие внутрь себя, и тут не имеют значения ни время, ни пространство, ни даже поступки». И чтобы познать себя, ему следовало писать. С тех самых пор Миллер стал бредить писательством – пока абсолютно ирреальным, как если бы он собирался «стать святым, мучеником, Богом».

А пока… Не имея ни малейших наклонностей к пошивочному делу, Генри, как примерный сын, взвалил на себя бремя семейного бизнеса, но из этой затеи ничего доброго не вышло: отец ежедневно напивался с собутыльниками в кафе, в то время как его сын терял клиентов, разглагольствуя о литературе со своим закройщиком. Наконец он забросил семейный бизнес и вновь сбежал: бродяжничал по всей Америке, став «непревзойденным мастером жить без руля и ветрил, добывая средства к существованию чуть ли не из воздуха». Как писал парижский друг Миллера Альфред Перле, из рассказов Генри о его молодости создавалось впечатление, что он вечно был без гроша, вечно голоден, никогда не имел крыши над головой и зачастую ночевал на скамейке в парке, а то и в местной каталажке… Время от времени его пригревала у себя какая-нибудь женщина – когда на ночь, когда на пару недель. Генри был дружелюбен, обаятелен, словоохотлив и умел искренне и заразительно радоваться жизни, довольствуясь в ней малым. Работать сверх меры ему не хотелось, ведь если пропитание достается слишком тяжело, «и хлеб и жизнь лишаются вкуса».

В попытках легко заработать на хлеб Миллер перепробовал уйму профессий, перечень которых однажды составил сам: посудомойщик, половой, разносчик газет, посыльный, могильщик, расклейщик афиш, книгопродавец, коридорный, буфетчик, торговец спиртными напитками, переписчик, оператор счетных машин, библиотекарь, статистик, приютский служака, мастеровой, страховой агент, шафер, секретарь миссионера, портовый рабочий, трамвайный кондуктор, спортивный инструктор, молочник…. «Меня увольняли почти сразу, как нанимали. Я обладал недюжинным умом, но внушал недоверие. Куда бы я ни поступал – я сеял раздоры, и не по своей наивности, а потому, что походил на прожектор, высвечивавший всяческую глупость и тщетность».

Другие номера издания «Личности»

№ 137/2020
№ 136/2020
№ 135/2020
№ 134/2020
№ 133/2020
№ 132/2020